Год на расстоянии: от Афин до нашей квартиры в Германии

Когда я уезжал из России, мы с Аней договорились, что это временно.

Не в смысле «я попробую и вернусь», а наоборот: сначала уеду я, разберусь на месте, найду работу, квартиру, пойму, как вообще устроена жизнь, а уже потом буду перевозить ее.

У меня к тому моменту было греческое гражданство по репатриации. У Ани — обычный российский паспорт. Поэтому наш переезд с самого начала выглядел не как романтическая сцена с двумя чемоданами в аэропорту, а как довольно скучный план из пунктов.

1. Я еду первым.
2. Нахожу работу.
3. Снимаю нормальное жилье.
4. Оформляю все, что нужно.
5. Она приезжает следом.

На бумаге все выглядело логично. В реальности первый пункт растянулся почти на год.

Я прилетел в Афины в конце марта. Снял небольшую студию в Неос-Козмосе, примерно в десяти минутах от метро. 32 квадратных метра, балкон размером с кухонный стол, кондиционер марки Toyotomi и душ, в котором невозможно было повернуться, не задев локтем стену.

Аренда — 520 евро плюс коммунальные.

Первую неделю я ходил по городу как турист.

Утром кофе за 2,20 евро. Потом пешком до площади Синтагма. В выходные ездил к морю в Палео-Фалиро. Покупал гирос за 3,80, сидел на набережной и отправлял Ане фотографии.

— Смотри, март, а тут люди в футболках.

Она отвечала:

— Ненавижу тебя.

Через минуту:

— Шучу. Скорее ищи квартиру побольше.

Я действительно думал, что это вопрос пары месяцев. Потом начал искать работу. Вот тогда Афины стали выглядеть немного иначе.

На LinkedIn вакансий вроде много. Customer support, logistics assistant, warehouse worker, hotel staff.

Но почти везде одно и то же.

Greek required.

Fluent Greek.

Native Greek preferred.

Или работа в туристическом секторе за 900–1 100 евро в месяц.

Однажды мне предложили место в небольшом отеле недалеко от площади Омония. Шесть дней в неделю, плавающий график, 1 000 евро плюс какие-то бонусы в сезон.

Я спросил:

— А сколько обычно выходит с бонусами?

Мужчина пожал плечами.

— Depends.

Это слово вообще неплохо описывало мой первый год в Греции.

Depends.

— Когда дадут ответ?
— Depends.
— Когда будет готов документ?
— Depends.
— Можно ли назначить встречу на следующую неделю?
— Depends.

Аня тем временем пыталась искать работу из России.

Она работала с клиентами в e-commerce, английский у нее был хороший, и мы сначала думали, что этого хватит. Не хватило. За два месяца она отправила, по-моему, больше шестидесяти откликов. Ответили четыре раза. Два раза сразу написали, что нужен действующий статус для работы в ЕС. В одной компании спросили про греческий. Еще одни пригласили на первый звонок, а потом пропали.

Вечером мы созванивались по Telegram. У меня было уже десять вечера, она сидела на кухне дома с кружкой чая и спрашивала:

— Ну что, есть новости?

Я обычно отвечал:

— Пока нет.

Самое неприятное было даже не отсутствие работы. А чувство, что ты ничего не можешь нормально спланировать.

Мы не знали, когда будем жить вместе. Не знали, где. Не знали, сколько денег для этого нужно.

В мае в Афинах было прекрасно. В июле я начал ненавидеть солнце. Днем температура доходила до 38–40 градусов. На улице воздух был как из фена. Асфальт отдавал жаром даже вечером. Кондиционер работал почти круглосуточно, а счет за электричество стал выглядеть как отдельная статья бюджета.

Однажды в 14:30 я прошел от метро до дома минут двенадцать и пришел мокрый так, будто меня облили водой.

Я написал Ане:

— Все. Хватит романтики про Средиземное море.

Она прислала смеющийся смайлик.

Потом был август. Полгорода будто выключилось. Кто мог — уехал на острова или к родственникам. На улицах стало тише. Некоторые маленькие магазины просто закрылись на несколько недель.

Я в это время устроился на временную работу в компанию, связанную с доставкой. Получал около 1 150 евро. После аренды, электричества, телефона, еды и транспорта оставалось немного. О какой нормальной двухкомнатной квартире для нас двоих вообще говорить?

В какой-то момент я поймал себя на мысли, что пытаюсь затолкать нашу жизнь в город, который нам не подходит.

И тогда впервые серьезно посмотрел на Германию.

Не Берлин. Берлин меня сразу испугал ценами на жилье.

Я смотрел Лейпциг, Дрезден, Галле, пригороды. Открыл вакансии.

— Склады.
— Логистика.
— Доставка.
— Техническая поддержка.
— Производство.

В некоторых местах хватало английского на старте. Я отправил около тридцати резюме. За две недели получил семь ответов. Это уже было почти культурным шоком. В итоге выбрал Лейпциг.

Работу нашел на крупном логистическом складе недалеко от аэропорта Лейпциг/Галле. График сменный, зарплата на старте — чуть больше 2 400 евро брутто плюс доплаты за ночные смены.

Первый месяц жил в комнате в Вахау. 650 евро.

— Кровать IKEA.
— Стол IKEA.
— Шкаф IKEA.

Кажется, даже хозяина квартиры звали Икеа.

Зато автобус приходил по расписанию. Если в приложении было написано 06:47 — он приезжал в 06:47. После Афин меня это первое время искренне поражало.

На работе тоже было все иначе. В первый день мне выдали пропуск, жилет, шкафчик №318 и распечатанное расписание обучения.

— С 08:00 до 08:30 — инструктаж.
— 08:30–10:00 — техника безопасности.
— 10:00–10:15 — перерыв.

Не «примерно в десять». Не «когда закончим». В 10:00.

Я тогда впервые понял, что немецкий порядок может раздражать, но одновременно невероятно успокаивает. Ты знаешь, что будет дальше.

Через три месяца закончился испытательный срок. Мне предложили бессрочный контракт. Вот после этого я начал искать квартиру для нас двоих.

На просмотр первой пришли человек двадцать. На второй — пятнадцать. На третьей хозяин попросил Schufa, последние три зарплатных листа и трудовой договор. Квартира была в районе Мёккерн. 58 квадратных метров. Две комнаты. Большие окна. Светлая кухня. Балкон во двор. Квартира обходилась в 890 евро в месяц вместе с отоплением и основными коммунальными расходами

Я стоял посреди пустой гостиной и сразу написал Ане:

«Кажется, нашел».

Она ответила:

«Не сглазь».

Не сглазил.

Через неделю подписал договор.

После этого все наконец стало складываться в понятную схему.

— У меня была постоянная работа.
— Бессрочный контракт.
— Нормальная квартира.
— Регистрация.
— Документы.

Теперь можно было спокойно заниматься ее переездом и оформлением статуса члена семьи гражданина ЕС, а не пытаться собирать нашу жизнь из временных решений.

Через несколько месяцев я поехал встречать ее в аэропорт Берлин-Бранденбург. Рейс задержали на сорок минут. Я купил кофе за 4,60 евро, потом еще один, потому что первый успел остыть.

Когда на табло наконец появилось Baggage claim, я почему-то начал нервничать сильнее, чем на любом собеседовании.
Она вышла с двумя чемоданами. Один большой серый Samsonite. Второй какой-то дешевый с Wildberries, у которого уже отваливалось колесо.

Увидела меня.

Остановилась.

И вместо красивой киношной сцены сказала:

— Господи, ты похудел.

Я ответил:

— Ты тоже очень романтичная.

Потом мы просто обнялись. Наверное, минуту стояли посреди терминала и мешали людям проходить.

В Лейпциге Аня первое время постоянно сравнивала все с Россией и с моими рассказами про Афины. В супермаркете удивлялась системе Pfand. Потом неделю собирала бутылки на кухне.

После первого похода в Bürgeramt сказала:

— Они дали мне термин на конкретное время. И приняли в конкретное время.

Я засмеялся:

— Добро пожаловать в Германию.

Она пошла на курсы немецкого. Занятия четыре раза в неделю. Сначала A1. Потом A2. Через пару месяцев уже могла сама заказать кофе, поговорить с курьером и объяснить соседке снизу, что посылку оставили у нас.

Работу решила искать уже на месте. Так оказалось намного проще. Появились собеседования. Появились реальные контакты. Вместо автоматических отказов начали звонить живые люди.

В один из первых выходных мы поехали в центр Лейпцига. Гуляли возле Thomaskirche, потом сели в маленьком кафе.
Два кофе. Два куска пирога. 18 евро.

Аня посмотрела на меня и сказала:

— Знаешь, мне здесь спокойно.

Я понял, что чувствую то же самое. Не восторг. Не эйфорию. Именно спокойствие.

В Афинах каждый день был немного приключением. В Германии приключений стало меньше.

Зато появились планы.
— Мы знали, сколько платим за квартиру.
— Знали, когда приходит зарплата.
— Знали, сколько можем отложить.
— Знали, что через полгода можем съездить куда-нибудь на неделю и не думать после этого, как доживать до следующей зарплаты.

По вечерам я возвращаюсь с работы примерно в 17:40. Если Аня раньше дома, на кухне обычно уже горит свет. На холодильнике висит расписание ее курсов. Рядом — список покупок.

— Milch.
— Eier.
— Brot.
— Tomaten.

И почему-то обязательно гречка из русского магазина на Georg-Schumann-Straße. Иногда мы смеемся, что ради такой жизни пришлось проехать половину Европы.

Но я уже не считаю Грецию ошибкой. Без того греческого паспорта вся эта карта возможностей для меня когда-то просто не существовала бы. Он не решил за нас, где жить и кем работать, но дал возможность выбирать, ошибаться, переезжать еще раз и в итоге оказаться там, где нам действительно хорошо.

Я раньше думал, что переезд — это когда ты меняешь страну. Теперь понимаю иначе.

Переезд заканчивается тогда, когда вы перестаете обсуждать, где будете жить дальше. И начинаете покупать домой вещи, которые точно не поместятся в чемодан.